Публичным человеком мне пришлось стать поневоле
№ 12, 2005 р. // “Войсько Украини”
Беседу вел Иван СТУПАК
В течение двух с половиной лет нынешний начальник Главного управления разведки Министерства обороны Украины всячески избегал любых контактов с прессой. О месте работы полковника запаса Александра Галаки не догадывались даже его соседи. Впервые под прицелы объективов журналистских телекамер он попал в мае этого года, во время празднования 90-летнего юбилея легендарного советского разведчика “майора Вихря” - Евгения Степановича Березняка.
Сегодня шеф украинской военной разведки любезно согласился на интервью для “Войска Украины”. Что побуждало его к разговору?
- На протяжении последних двух лет у меня действительно не было ни одной официальной беседы с журналистами. Но традиционно не только начальник ГУР МО Украины, но и другие руководители специальных служб в таком жанре, как интервью, общаются с прессой не часто. “Публичным”, так сказать, лицом пришлось стать поневоле, после того, как в январе - мае против меня и главка через СМИ и Интернет была организована мощная информационная кампания. Но я, как и раньше, придерживаюсь мысли, что разведка должна быть вне политики, а, следовательно, без лишней медиальной огласки относительно своей деятельности.
- Но, с другой стороны, неосведомленность порождает слухи, домыслы. Таким образом, в обществе, которое хочет демократии и открытости, можно легко приобрести имидж такой себе “страшилки”...
- Такого имиджа, если за дело берутся профессиональные “дискредитаторы”, избежать действительно непросто. Поэтому впервые в практике военной разведки Украины у нас создана своя пресс-служба, которая и отвечает за связи с общественностью. И, поверьте, мы искренне стремимся, чтобы люди видели в разведывательной службе надежного гаранта безопасности государства от внешних угроз, прежде всего террористических. К сожалению, специфика нашей деятельности такова, что выполнение заданий достаточно часто связано с риском для жизни. Поэтому все вопросы, которые касаются персоналий, характера, форм и методов работы является государственной тайной. Это определено законом и свойственно всем разведкам мира. Чрезмерная открытость спецслужбы вряд ли будет на пользу государству.
- Александр Иванович, как Вы относитесь к суевериям? Вот, например, держались подальше от журналистов - и горя не знали. А стоило “засветиться” и… Или же другое: на должность Вас назначили Указом Президента 13 марта, а уволить пытались, как выяснилось позже, безосновательно - 13 июня. В работе разведчика вообще допускается случайное стечение обстоятельств?
- Как по мне, суеверия - это обратная сторона недостаточного обладания информацией или же неумение анализировать ее. А разведчики, в первую очередь, исследователи, которые, как известно, не верят в устоявшиеся легенды. Можно сказать, что стремление к знаниям - это своеобразная форма разведывательной деятельности. При таких условиях стечение обстоятельств или случайность является одним из факторов, которые мы пытаемся максимально учитывать в своей работе.
Ну а относительно числа 13, то в этом году мы отпраздновали 13-тую годовщину военной разведки Украины. Вот “чертова дюжина” не вызывает никаких негативных ассоциаций.
- А какие, как Вы говорите, “факторы” повлияли на то, что бывший офицер-ракетчик возглавил “Остров”?
- У меня действительно нетипичная, как для кадрового военного, биография. Родители не были военными, но мне очень хотелось стать офицером. Поэтому и в Киевское высшее зенитно-ракетное училище поступал дважды. После первой попытки, когда не прошел по конкурсу, “прорвался” в следующем году. Окончил училище по специальности “инженер-радиотехник”. Потом была служба на Дальнем Востоке, и, должен сказать, карьера у меня складывалась очень успешно. Сразу же получил капитанскую должность заместителя командира зенитно-ракетной батареи - начальника станции. Через два года заменился на Группу советских войск в Германии. Там меня, еще лейтенанта, назначают командиром батареи! Для советской армии, а тем более для 1-й гвардейской танковой армии - главной ударной силы Варшавского договора, подразделения которой постоянно “стояли под парами”, чтобы в любой момент “рвануть” на Ла-Манш, - лейтенант, и на майорской должности. О чем еще можно было мечтать? В течение двух с половиной лет моя батарея признавалась лучшей и… опять повышение - офицером одного из отделов в штаб армии. Итог четырех лет службы в ГРВН - командный факультет Академии противовоздушной обороны Сухопутных войск имени Василевского.
После учебы судьба забросила на Урал, начальником штаба зенитно-артиллерийского полка. Скажу честно, это было достаточно дискомфортное ощущение как для ракетчика - попасть во “вчерашний день”. Поэтому уже через год согласился на предложение, которое получил еще накануне выпуска из академии, и перевелся в один из научно-исследовательских институтов, где изучалась проблематика боевого применения войск ПВО. Это была очень интересная работа. Почти два года - с 1989 по 1991-й - я провел на полигоне, где шли испытания новейшего зенитно-ракетного комплекса С- 300 ВМ. За это время написал диссертацию.
Развал Союза застал меня в Киеве, в 39-ом научно-исследовательском институте. Впоследствии судьба свела с генералом Гречаниновым, и Вадим Александрович предложил перевестись в только созданный Центр оперативно-стратегических исследований. Эта встреча, по-видимому, и стала определяющей в моей дальнейшей карьере.
С 1992 года я уже привлекался как военный эксперт к работе в МИДЕ Украины по выполнению известного договора по ПРО. Потом в нашем внешнеполитическом ведомстве было создано Управление контроля над вооружениями и разоружением, знаменитый УКОР. В его состав включили девять военнослужащих. Среди них был и я. Так началась служба в качестве дипломата в погонах. Сначала - первым секретарем этого управления, параллельно занимался договором 1972 года по ограничению противоракетных систем, а потом, когда в 1994 году Украина присоединилась к Программе “Партнерство ради мира”, я стал первым, кого в МИДе назначили ответственным за это направление работы. Стажировался в оборонных колледжах Италии и Нидерландов, получил юридическое образование.
С июня 1995 года по март следующего я работал первым секретарем посольства - офицером связи Украины при штаб-квартире НАТО. Кстати, опять же, ранее такой должности не существовало, и в который раз пришлось быть пионером-первопроходцем. По-видимому, исполнял я свои обязанности неплохо, потому что вскоре мне предложили пойти на Рыбальский.
- Предложил - кто? Спрашиваю, потому что “генерала Галаку” в Интернете кое-кто называет “человеком Смешка”.
- Называют. Но это такая же правда, как и то, что Галака - генерал. В военную разведку в июле 1996 года меня пригласили Александр Александрович Скипальский, тогдашний начальник ГУР МО Украины, и Игорь Петрович Смешко, который на то время возглавлял комитет по разведке. Со Скипальским наши пути раньше достаточно часто “пересекались” по делам разоружения во время моей работы в МИДе. А относительно Игоря Смешка, то мы с ним знакомы давно - с 1972 года. Вместе учились в военном училище, хотя и на разных курсах. Потом служба разбрасывала по гарнизонам, и встретились мы опять лишь в академии. Впоследствии, когда я с Урала перевелся в НИИ, он уже служил там на преподавательской должности. Да и в период работы в ЦОСД служебные дела также неоднократно сводили нас вместе: меня как специалиста по разоружению, а его - как секретаря экспертного совета министерства обороны. То есть история наших взаимоотношений в действительности обычна как для военных.
Таким образом, я принял их предложение и уже в октябре того же года получил назначение на новое место службы - в Вашингтон, помощником атташе по вопросам обороны в посольстве Украины.
Кстати, стать разведчиком мне предлагали еще на Дальнем Востоке. Один из “селекционеров”, которого мы, обычные офицеры, шутя, называли Иваном Ивановичем, в свое время изучал и мое личное дело. Потом мы долго общались “по душам”, и когда дошло до вопроса, хочу ли я стать профессиональным разведчиком, ответ он получил хотя и позитивный, но, по-видимому, не очень уверенный. Честно говоря, на то время я считал себя патриотом своего рода войск. Вот на учебу в Академии Советской армии, а оттуда - в систему ГРУ попасть не пришлось.
- Александр Иванович, сегодня много скандалов, связанных с незаконной торговлей военной техникой и вооружением. Среди прочих упреков в Ваш адрес, были и такие: мол, чуть ли не на каждом “оружейном” контракте стоит подпись начальника ГУР МО Украины. Поэтому является ли военная разведка участником бизнес - отношений?
- Давайте определимся. Торговля военной техникой и вооружением это не только бизнес - отношения. В первую очередь, это вопрос военно-технического сотрудничества между странами и их правительствами. С этого выплывает, что для обеспечения национальной безопасности Украины решать их необходимо с учетом всех политических, экономических и военных аспектов. Поэтому ГУР, в соответствии с Законом “О разведывательных органах Украины”, осуществляет содействие специальными мероприятиями реализации государственной политики в этой отрасли. То есть мы участвуем в процессе экспортного контроля, предоставляем соответствующую информацию уполномоченным государственным структурам для принятия решения касательно ВТС.
В связи с этим хочу Вас заверить, что нет ни одной подписи начальника ГУР МО Украины под любым бизнес контрактом. Военная разведка производит лишь ту работу, которая четко определена в ее функциональных обязанностях.
А что касается скандалов, то стоит понимать, что торговля вооружением и военной техникой имеет, кроме экономического, незаурядное политическое значение. И именно поэтому в СМИ других стран отчасти раздаются упреки в адрес Украины с целью осуществления определенного давления, чтобы реализовать собственные экономические или другие намерения. Однако до этого времени не было никаких обвинений со стороны Совета безопасности ООН, которая уполномочена вводить санкции на ограничение экспорта вооружения, ни одного подтверждения обвинений от других международных режимов за контролем над вооружением. Вот появление разного рода “сенсационных сообщений” - ничем и никем не подтвержденных - свидетельствует лишь о том, что относительно Украины, как и по отношению к другим государствам, ведется жесткая информационная война, в ходе которой осуществляются попытки повлиять на политические решения правительств или же устранить Украину от сотрудничества с некоторыми государствами, вытеснить ее интересы из определенных регионов мира. Именно поэтому Главное управление разведки в пределах своих полномочий обязано сопровождать экспорт вооружения и военной техники к другим странам.
- Возможно, это еще один миф, но уже без “криминала”. Говорят, что Вы любите смотреть боевики, включая звук на полную мощность.
- Я о таком и не слышал. На самом деле, боевиками я уже давно не увлекаюсь, а для того, чтобы посмотреть хоть какой-нибудь фильм от начала и до конца, просто не хватает времени и терпения. Домашние привыкли, что, сидя перед телевизором, я постоянно переключаю каналы.
Впрочем, что касается отдыха - люблю порыбачить или же прогуляться лесом, насобирать грибов. После моего увольнения в запас на “выходное” пособие мы приобрели недостроенную дачу за Вышгородом. Поблизости лес, озеро. В этом году удалось поймать большого карася.
- А какой рыбальский трофей был самый большой?
- Достаточно Большой океанский скат. Когда я работал в Вашингтоне старшим помощником атташе по вопросам обороны, несколько раз посчастливилось попасть на интересную рыбалку.
- Александр Иванович, про боевики я спросил не случайно. По вашему мнению, насколько отвечают действительности образы “киношных” шпионов?
- Это не такой простой вопрос, как может показаться. Интересно, что есть схожесть профессий актера и разведчика, и даже определенное сходство эволюции их культа в обществе. Ведь в настоящее время считается, что они являются определенными эталонами высокого социального статуса. Однако так было не всегда. Актеров в свое время прятали за ограждением кладбища, а разоблаченного шпиона даже в Первую мировую войну, как правило, ожидала виселица - какими бы не были его ранг и звание.
А что касается реальности персонажей… По-моему, американцы во многих фильмах представителям спецслужб часто отводят роль негодяев. В советском, а в дальнейшем и в русском кино мы видим другое: подавляющее большинство “Штирлицев” - это народные герои. Однако в обоих случаях, если перефразировать известное высказывание, всегда есть место выдумке - на то оно и искусство.
Жаль, ничего нельзя сказать по этому поводу относительно украинского кино. По-видимому, это и наше упущение: из-за работы, ее закрытости, упустили из вида создание имиджа службы в обществе. А у нас, поверьте, есть заслуги, и лет через 25, когда будут рассекречены архивы, Родина таки узнает о своих героях. Не кинематографических, а настоящих, тех, кого в наше время награждают орденами согласно закрытым - тайным и совершенно секретным - Указам Президента. К сожалению, пока что об их заслугах не знают даже близкие родственники, а награды хранятся вместе с личными делами.
- Чуть ли не единственным известным разведчиком-украинцем стал Евгений Степанович Березняк. А разве другие ветераны и до сих пор “засекречены”?
- У нас очень мощная ветеранская организация, и у многих ее членов по-настоящему героическое прошлое. Это уникальные люди. Сознаюсь, недавно одного из них, Митрофана Ефимовича Черных, я просто заставил написать книгу воспоминаний. У него фантастическая биография: в стране пребывания его как резидента советской разведки приговорили к казни, но он сумел убежать из камеры смертников и добраться на Родину. Последняя должность - начальник разведки Киевского военного округа. О таких людях надо рассказывать.
- А у Вас есть награды?
- Из советских - обычный “песчаный” набор. Есть также американскую награду - орден Почетного легиона. К сожалению, с отечественными как-то не сложилось…
- Интересно. Александр Иванович, а как Вы относитесь к такому тезису, как “обмен информацией между спецслужбами разных стран”. В разведке, так сказать, вообще можно “дружить семьями”?
- Знаете, можно. Например, в условиях выполнения общих заданий в Ираке. Там службы разных государств направляют свои усилия на минимизацию угроз для личного состава миротворческого контингента. Это что касается армейской разведки. А относительно стратегической, то у каждой страны есть свои национальные интересы, и собственные мы должны отстаивать всеми доступными способами. Причем добывать информацию можно из разных источников, в том числе и открытых.
Сегодня мы наладили замечательные взаимоотношения со спецслужбами всех государств, которые граничат с Украиной. И это важно, учитывая то, что внешние угрозы, как правило, возникают тогда, когда есть определенные недоразумения между соседями. Более того, с гордостью информирую, что более чем в 60 странах мира официально аккредитованы наши атташе. Из постсоветских государств разве что Россия может похвастаться таким широким присутствием военных дипломатических миссий за рубежом.
- Поражает, особенно если вспомнить, что генерал Скипальский начинал ГУР, имея в своем подчинении семь офицеров.
- Да, это не секрет - украинская военная разведка строилась с нуля. То есть в наследство от советской системы нам достались разведывательные центры округов, части специальной и радиоразведки, другие подразделения. Но стратегический компонент мы создавали самостоятельно. Причем с первых шагов ставку делали не на слепое копирование ГРУ советского образца, а на развитие сотрудничества, взаимодействия с подобными структурами других стран. То, что мы не стали отсылать своих шпионов повсюду, то есть не воспользовались схемой времен “холодной” войны и с самого начала смогли избежать негативного отношения к украинцам в мире, стало нашим мощным козырем.
Сейчас я как руководитель считаю, что нам удалось аккумулировать все лучше, что было в бывшей разведке, то есть механизм подготовки специалистов (имеем собственный институт), модернизировать систему радиоразведки и спецназа, и объединить предыдущий опыт и новые знания, которые наши специалисты получают в учебных центрах за рубежом - в Соединенных Штатах, Великобритании, Израиле и прочие.
Поэтому я убежден: отечественная военная разведка состоялась и является действительно стратегическим фактором обеспечения безопасности нашего государства.
- Звучит достаточно пафосно. Нашим разведчикам присущ романтичный патриотизм?
- Я бы поставил вопрос иначе: что главнее всего для разведчика? И ответ на него может и звучит как-то пафосно, но он один: надо любить свою Родину. Это принципиальное условие. В этом я убежден.
Источник: “Войско Украины”.
В течение двух с половиной лет нынешний начальник Главного управления разведки Министерства обороны Украины всячески избегал любых контактов с прессой. О месте работы полковника запаса Александра Галаки не догадывались даже его соседи. Впервые под прицелы объективов журналистских телекамер он попал в мае этого года, во время празднования 90-летнего юбилея легендарного советского разведчика “майора Вихря” - Евгения Степановича Березняка.
Сегодня шеф украинской военной разведки любезно согласился на интервью для “Войска Украины”. Что побуждало его к разговору?
- На протяжении последних двух лет у меня действительно не было ни одной официальной беседы с журналистами. Но традиционно не только начальник ГУР МО Украины, но и другие руководители специальных служб в таком жанре, как интервью, общаются с прессой не часто. “Публичным”, так сказать, лицом пришлось стать поневоле, после того, как в январе - мае против меня и главка через СМИ и Интернет была организована мощная информационная кампания. Но я, как и раньше, придерживаюсь мысли, что разведка должна быть вне политики, а, следовательно, без лишней медиальной огласки относительно своей деятельности.
- Но, с другой стороны, неосведомленность порождает слухи, домыслы. Таким образом, в обществе, которое хочет демократии и открытости, можно легко приобрести имидж такой себе “страшилки”...
- Такого имиджа, если за дело берутся профессиональные “дискредитаторы”, избежать действительно непросто. Поэтому впервые в практике военной разведки Украины у нас создана своя пресс-служба, которая и отвечает за связи с общественностью. И, поверьте, мы искренне стремимся, чтобы люди видели в разведывательной службе надежного гаранта безопасности государства от внешних угроз, прежде всего террористических. К сожалению, специфика нашей деятельности такова, что выполнение заданий достаточно часто связано с риском для жизни. Поэтому все вопросы, которые касаются персоналий, характера, форм и методов работы является государственной тайной. Это определено законом и свойственно всем разведкам мира. Чрезмерная открытость спецслужбы вряд ли будет на пользу государству.
- Александр Иванович, как Вы относитесь к суевериям? Вот, например, держались подальше от журналистов - и горя не знали. А стоило “засветиться” и… Или же другое: на должность Вас назначили Указом Президента 13 марта, а уволить пытались, как выяснилось позже, безосновательно - 13 июня. В работе разведчика вообще допускается случайное стечение обстоятельств?
- Как по мне, суеверия - это обратная сторона недостаточного обладания информацией или же неумение анализировать ее. А разведчики, в первую очередь, исследователи, которые, как известно, не верят в устоявшиеся легенды. Можно сказать, что стремление к знаниям - это своеобразная форма разведывательной деятельности. При таких условиях стечение обстоятельств или случайность является одним из факторов, которые мы пытаемся максимально учитывать в своей работе.
Ну а относительно числа 13, то в этом году мы отпраздновали 13-тую годовщину военной разведки Украины. Вот “чертова дюжина” не вызывает никаких негативных ассоциаций.
- А какие, как Вы говорите, “факторы” повлияли на то, что бывший офицер-ракетчик возглавил “Остров”?
- У меня действительно нетипичная, как для кадрового военного, биография. Родители не были военными, но мне очень хотелось стать офицером. Поэтому и в Киевское высшее зенитно-ракетное училище поступал дважды. После первой попытки, когда не прошел по конкурсу, “прорвался” в следующем году. Окончил училище по специальности “инженер-радиотехник”. Потом была служба на Дальнем Востоке, и, должен сказать, карьера у меня складывалась очень успешно. Сразу же получил капитанскую должность заместителя командира зенитно-ракетной батареи - начальника станции. Через два года заменился на Группу советских войск в Германии. Там меня, еще лейтенанта, назначают командиром батареи! Для советской армии, а тем более для 1-й гвардейской танковой армии - главной ударной силы Варшавского договора, подразделения которой постоянно “стояли под парами”, чтобы в любой момент “рвануть” на Ла-Манш, - лейтенант, и на майорской должности. О чем еще можно было мечтать? В течение двух с половиной лет моя батарея признавалась лучшей и… опять повышение - офицером одного из отделов в штаб армии. Итог четырех лет службы в ГРВН - командный факультет Академии противовоздушной обороны Сухопутных войск имени Василевского.
После учебы судьба забросила на Урал, начальником штаба зенитно-артиллерийского полка. Скажу честно, это было достаточно дискомфортное ощущение как для ракетчика - попасть во “вчерашний день”. Поэтому уже через год согласился на предложение, которое получил еще накануне выпуска из академии, и перевелся в один из научно-исследовательских институтов, где изучалась проблематика боевого применения войск ПВО. Это была очень интересная работа. Почти два года - с 1989 по 1991-й - я провел на полигоне, где шли испытания новейшего зенитно-ракетного комплекса С- 300 ВМ. За это время написал диссертацию.
Развал Союза застал меня в Киеве, в 39-ом научно-исследовательском институте. Впоследствии судьба свела с генералом Гречаниновым, и Вадим Александрович предложил перевестись в только созданный Центр оперативно-стратегических исследований. Эта встреча, по-видимому, и стала определяющей в моей дальнейшей карьере.
С 1992 года я уже привлекался как военный эксперт к работе в МИДЕ Украины по выполнению известного договора по ПРО. Потом в нашем внешнеполитическом ведомстве было создано Управление контроля над вооружениями и разоружением, знаменитый УКОР. В его состав включили девять военнослужащих. Среди них был и я. Так началась служба в качестве дипломата в погонах. Сначала - первым секретарем этого управления, параллельно занимался договором 1972 года по ограничению противоракетных систем, а потом, когда в 1994 году Украина присоединилась к Программе “Партнерство ради мира”, я стал первым, кого в МИДе назначили ответственным за это направление работы. Стажировался в оборонных колледжах Италии и Нидерландов, получил юридическое образование.
С июня 1995 года по март следующего я работал первым секретарем посольства - офицером связи Украины при штаб-квартире НАТО. Кстати, опять же, ранее такой должности не существовало, и в который раз пришлось быть пионером-первопроходцем. По-видимому, исполнял я свои обязанности неплохо, потому что вскоре мне предложили пойти на Рыбальский.
- Предложил - кто? Спрашиваю, потому что “генерала Галаку” в Интернете кое-кто называет “человеком Смешка”.
- Называют. Но это такая же правда, как и то, что Галака - генерал. В военную разведку в июле 1996 года меня пригласили Александр Александрович Скипальский, тогдашний начальник ГУР МО Украины, и Игорь Петрович Смешко, который на то время возглавлял комитет по разведке. Со Скипальским наши пути раньше достаточно часто “пересекались” по делам разоружения во время моей работы в МИДе. А относительно Игоря Смешка, то мы с ним знакомы давно - с 1972 года. Вместе учились в военном училище, хотя и на разных курсах. Потом служба разбрасывала по гарнизонам, и встретились мы опять лишь в академии. Впоследствии, когда я с Урала перевелся в НИИ, он уже служил там на преподавательской должности. Да и в период работы в ЦОСД служебные дела также неоднократно сводили нас вместе: меня как специалиста по разоружению, а его - как секретаря экспертного совета министерства обороны. То есть история наших взаимоотношений в действительности обычна как для военных.
Таким образом, я принял их предложение и уже в октябре того же года получил назначение на новое место службы - в Вашингтон, помощником атташе по вопросам обороны в посольстве Украины.
Кстати, стать разведчиком мне предлагали еще на Дальнем Востоке. Один из “селекционеров”, которого мы, обычные офицеры, шутя, называли Иваном Ивановичем, в свое время изучал и мое личное дело. Потом мы долго общались “по душам”, и когда дошло до вопроса, хочу ли я стать профессиональным разведчиком, ответ он получил хотя и позитивный, но, по-видимому, не очень уверенный. Честно говоря, на то время я считал себя патриотом своего рода войск. Вот на учебу в Академии Советской армии, а оттуда - в систему ГРУ попасть не пришлось.
- Александр Иванович, сегодня много скандалов, связанных с незаконной торговлей военной техникой и вооружением. Среди прочих упреков в Ваш адрес, были и такие: мол, чуть ли не на каждом “оружейном” контракте стоит подпись начальника ГУР МО Украины. Поэтому является ли военная разведка участником бизнес - отношений?
- Давайте определимся. Торговля военной техникой и вооружением это не только бизнес - отношения. В первую очередь, это вопрос военно-технического сотрудничества между странами и их правительствами. С этого выплывает, что для обеспечения национальной безопасности Украины решать их необходимо с учетом всех политических, экономических и военных аспектов. Поэтому ГУР, в соответствии с Законом “О разведывательных органах Украины”, осуществляет содействие специальными мероприятиями реализации государственной политики в этой отрасли. То есть мы участвуем в процессе экспортного контроля, предоставляем соответствующую информацию уполномоченным государственным структурам для принятия решения касательно ВТС.
В связи с этим хочу Вас заверить, что нет ни одной подписи начальника ГУР МО Украины под любым бизнес контрактом. Военная разведка производит лишь ту работу, которая четко определена в ее функциональных обязанностях.
А что касается скандалов, то стоит понимать, что торговля вооружением и военной техникой имеет, кроме экономического, незаурядное политическое значение. И именно поэтому в СМИ других стран отчасти раздаются упреки в адрес Украины с целью осуществления определенного давления, чтобы реализовать собственные экономические или другие намерения. Однако до этого времени не было никаких обвинений со стороны Совета безопасности ООН, которая уполномочена вводить санкции на ограничение экспорта вооружения, ни одного подтверждения обвинений от других международных режимов за контролем над вооружением. Вот появление разного рода “сенсационных сообщений” - ничем и никем не подтвержденных - свидетельствует лишь о том, что относительно Украины, как и по отношению к другим государствам, ведется жесткая информационная война, в ходе которой осуществляются попытки повлиять на политические решения правительств или же устранить Украину от сотрудничества с некоторыми государствами, вытеснить ее интересы из определенных регионов мира. Именно поэтому Главное управление разведки в пределах своих полномочий обязано сопровождать экспорт вооружения и военной техники к другим странам.
- Возможно, это еще один миф, но уже без “криминала”. Говорят, что Вы любите смотреть боевики, включая звук на полную мощность.
- Я о таком и не слышал. На самом деле, боевиками я уже давно не увлекаюсь, а для того, чтобы посмотреть хоть какой-нибудь фильм от начала и до конца, просто не хватает времени и терпения. Домашние привыкли, что, сидя перед телевизором, я постоянно переключаю каналы.
Впрочем, что касается отдыха - люблю порыбачить или же прогуляться лесом, насобирать грибов. После моего увольнения в запас на “выходное” пособие мы приобрели недостроенную дачу за Вышгородом. Поблизости лес, озеро. В этом году удалось поймать большого карася.
- А какой рыбальский трофей был самый большой?
- Достаточно Большой океанский скат. Когда я работал в Вашингтоне старшим помощником атташе по вопросам обороны, несколько раз посчастливилось попасть на интересную рыбалку.
- Александр Иванович, про боевики я спросил не случайно. По вашему мнению, насколько отвечают действительности образы “киношных” шпионов?
- Это не такой простой вопрос, как может показаться. Интересно, что есть схожесть профессий актера и разведчика, и даже определенное сходство эволюции их культа в обществе. Ведь в настоящее время считается, что они являются определенными эталонами высокого социального статуса. Однако так было не всегда. Актеров в свое время прятали за ограждением кладбища, а разоблаченного шпиона даже в Первую мировую войну, как правило, ожидала виселица - какими бы не были его ранг и звание.
А что касается реальности персонажей… По-моему, американцы во многих фильмах представителям спецслужб часто отводят роль негодяев. В советском, а в дальнейшем и в русском кино мы видим другое: подавляющее большинство “Штирлицев” - это народные герои. Однако в обоих случаях, если перефразировать известное высказывание, всегда есть место выдумке - на то оно и искусство.
Жаль, ничего нельзя сказать по этому поводу относительно украинского кино. По-видимому, это и наше упущение: из-за работы, ее закрытости, упустили из вида создание имиджа службы в обществе. А у нас, поверьте, есть заслуги, и лет через 25, когда будут рассекречены архивы, Родина таки узнает о своих героях. Не кинематографических, а настоящих, тех, кого в наше время награждают орденами согласно закрытым - тайным и совершенно секретным - Указам Президента. К сожалению, пока что об их заслугах не знают даже близкие родственники, а награды хранятся вместе с личными делами.
- Чуть ли не единственным известным разведчиком-украинцем стал Евгений Степанович Березняк. А разве другие ветераны и до сих пор “засекречены”?
- У нас очень мощная ветеранская организация, и у многих ее членов по-настоящему героическое прошлое. Это уникальные люди. Сознаюсь, недавно одного из них, Митрофана Ефимовича Черных, я просто заставил написать книгу воспоминаний. У него фантастическая биография: в стране пребывания его как резидента советской разведки приговорили к казни, но он сумел убежать из камеры смертников и добраться на Родину. Последняя должность - начальник разведки Киевского военного округа. О таких людях надо рассказывать.
- А у Вас есть награды?
- Из советских - обычный “песчаный” набор. Есть также американскую награду - орден Почетного легиона. К сожалению, с отечественными как-то не сложилось…
- Интересно. Александр Иванович, а как Вы относитесь к такому тезису, как “обмен информацией между спецслужбами разных стран”. В разведке, так сказать, вообще можно “дружить семьями”?
- Знаете, можно. Например, в условиях выполнения общих заданий в Ираке. Там службы разных государств направляют свои усилия на минимизацию угроз для личного состава миротворческого контингента. Это что касается армейской разведки. А относительно стратегической, то у каждой страны есть свои национальные интересы, и собственные мы должны отстаивать всеми доступными способами. Причем добывать информацию можно из разных источников, в том числе и открытых.
Сегодня мы наладили замечательные взаимоотношения со спецслужбами всех государств, которые граничат с Украиной. И это важно, учитывая то, что внешние угрозы, как правило, возникают тогда, когда есть определенные недоразумения между соседями. Более того, с гордостью информирую, что более чем в 60 странах мира официально аккредитованы наши атташе. Из постсоветских государств разве что Россия может похвастаться таким широким присутствием военных дипломатических миссий за рубежом.
- Поражает, особенно если вспомнить, что генерал Скипальский начинал ГУР, имея в своем подчинении семь офицеров.
- Да, это не секрет - украинская военная разведка строилась с нуля. То есть в наследство от советской системы нам достались разведывательные центры округов, части специальной и радиоразведки, другие подразделения. Но стратегический компонент мы создавали самостоятельно. Причем с первых шагов ставку делали не на слепое копирование ГРУ советского образца, а на развитие сотрудничества, взаимодействия с подобными структурами других стран. То, что мы не стали отсылать своих шпионов повсюду, то есть не воспользовались схемой времен “холодной” войны и с самого начала смогли избежать негативного отношения к украинцам в мире, стало нашим мощным козырем.
Сейчас я как руководитель считаю, что нам удалось аккумулировать все лучше, что было в бывшей разведке, то есть механизм подготовки специалистов (имеем собственный институт), модернизировать систему радиоразведки и спецназа, и объединить предыдущий опыт и новые знания, которые наши специалисты получают в учебных центрах за рубежом - в Соединенных Штатах, Великобритании, Израиле и прочие.
Поэтому я убежден: отечественная военная разведка состоялась и является действительно стратегическим фактором обеспечения безопасности нашего государства.
- Звучит достаточно пафосно. Нашим разведчикам присущ романтичный патриотизм?
- Я бы поставил вопрос иначе: что главнее всего для разведчика? И ответ на него может и звучит как-то пафосно, но он один: надо любить свою Родину. Это принципиальное условие. В этом я убежден.
Источник: “Войско Украины”.
